На
Байкале надо побывать. Не ради галочки и не ради престижа, а потому что сама
жизнь будет неполной, если в ней не будет плеска байкальских волн, холодного
дыхания Баргузина и открывающихся с высоких скалистых берегов бескрайних пейзажей.
Столица Восточной Сибири – Иркутск встретил меня холодным проливным дождем и
ароматным чаем из таежных трав. Обхватив обеими руками берестяную кружку, через
окно экскурсионного автобуса я вглядывалась в смутные очертания города, который
с каждой минутой поражал все больше. Где-то там за туманом этот город был из
стекла и бетона, а здесь, в самом центре он походил на сибирскую деревню: основательные,
изредка покосившиеся дома, широкие наличники на окнах. Улица за улицей тянулись
деревянные строения с затейливой резьбой. …
И вот я уже стою у высокого плотно сомкнувшего ряды бревен частокола рядом
с потемневшим от дождя срубом проезжей башни острога с часовней "на свесях" и слушаю рассказ об освоении казаками Сибири. В музее «Тальцы» тихо и пустынно.
Церкви, часовни, крестьянские усадьбы, качели – широкая доска на веревках, школа.
В гончарной мастерской из бесформенного куска глины мастер делает затейливые
свистульки в виде нерп. Демонстрирует вошедшим. Слыша пронзительный звук, забавно
крутит головой и поскуливает на полу щенок спаниеля. Смеемся. Раньше думала,
что самый грандиозный музей деревянного зодчества в Кижах, теперь понимаю, что
ошибалась.
В «бурятской части» музея пытаюсь запомнить правила посещения юрты (вдруг пригодится!):
на порог не наступать, в огонь ничего не бросать, не касаться ножом огня, поклажу
оставлять снаружи, принимать подношение двумя или правой рукой. Перед юртой
– непременный атрибут - вкопанный в землю деревянный столб – сэргэ, символ рода.
С виду резное украшение, на самом деле – коновязь. Перешагиваю порог, захожу
в деревянную юрту. В центре в углублении - очаг, по периметру сундуки, кровать,
национальная одежда, низенький столик с посудой, детские игрушки, конская сбруя.
На стенах – войлочные ковры… Во всем особый смысл. В традициях - уважение к
природе, к старшим, к священным местам - и в действиях и в мыслях. Байкал в
этом смысле и живой и священный.
Первая
встреча с озером в поселке Листвянка – сумбурная. "Старик"не в настроении:
в серой воде отражается блеклое небо. Накатывает усталость: пять часов разницы
с Москвой, такой же продолжительности бессонный перелет и целый день насыщенной
жизни в Сибири. Уже даже нет сил оценить просторную комнату с камином в частной
гостинице, я просто падаю в ночь… На следующее утро Байкал – совсем другой,
в синем костюме и белой рубашке облаков...
Подойдя к берегу, лязгнул металлической челюстью паром, одним махом выплюнул
несколько экскурсионных групп, подождал, пока палуба вновь заполнится туристами,
и быстрее ветра помчался в порт Байкал - к дремлющей вблизи истока Ангары высокой
скалисто-травяной сопке, поросшей редкими деревцами. 
У
ее подножия бело-голубой гусеницей в ожидании пассажиров уже вытянулся экскурсионный
туристический поезд…
Отправление задерживалось. В вагоне - комфортно, мягкие кресла с откидными
столиками, бар, заботливая девушка-проводница. На платформе пахнет краской и
свежими досками – вскоре всех прибывающих по Кругобайкальской железной дороге
будет встречать здание нового вокзала.
Наконец, поезд издал три протяжных гудка, и, вздрогнув, как-то нехотя тронулся.
За окном медленно поплыли картины с видами бухт, приютивших яхты, уходящих далеко
в воду лесистых мысов. Поезд шел всего в нескольких метрах от кромки воды, так
близко, что через прозрачную воду Байкалу было видно дно, мимо выложенных камнем
стенок, изредка исчезая в тоннелях, которые прорезали горы. Время от времени
состав останавливался, чтобы туристы могли вблизи рассмотреть созданные титаническим
трудом столетие назад галереи и мосты, итальянские стенки и виадуки.
В
прошлом Кругобайкальскую железную дорогу, соединявшую разорванную Байкалом Транссибирскую
магистраль, из-за огромной стоимости работ называли не иначе как «золотой пряжкой
стального пояса России». Сегодня при всей своей архитектурной красоте КБЖД,
а точнее ее незатопленная Иркутским водохранилищем часть, больше смахивает на
изящную декорацию к спектаклю, где главную роль играет сам Байкал. Поезд все
также мерно отстукивал колесами километры, а за окнами стали появляться деревни
в несколько домов, отодвинулись скалы. 
В
Слюдянке, знаменитой мраморным зданием железнодорожного вокзала и частным музеем
минералов Жигалова, -пересадка на ночной поезд до Улан-Удэ, столицы Республики
Бурятия. Новое утро – новый ландшафт. Вместо уже ставшего привычным пейзажа
– низкие лысые сопки и широкая река с травяными островами. …
На главной площади Улан-Удэ – гигантская голова Ленина, за городом – степь,
посередине степи – буддийский монастырь – Иволгинский дацан - с желтыми крышами
храмов, будто взлетающими коврами-самолетами. У расписных ворот ожидает хуварак - студент. На лице смирение, в голове – древнее учение. – Пойдемте, я покажу
Вам дацан.
Он
ведет по тропинке, протоптанной по внутреннему периметру монастыря, мимо больших
и маленьких барабанов…. Бросаю в ящик монетку. Ухватившись за деревянный цилиндр
рукой, тяну его за собой. Как повернул барабан - считай, что ты в шоколаде.
Хочешь удачи в жизни, купи флажок, напиши на нем имя и привяжи полотнище к ветке
дерева - только повыше, чтобы козы не дотянулись – ветер будет его трепать,
желания сами собой исполняться….
Рассказ хуварака об истории создания дацана, о том, как устроена Вселенная,
о голодных духах, о любви к знаниям, о нетленном теле ламы Итигэлова, о том,
почему он сам хочет стать ламой, льется размеренно и неторопливо. В тот момент,
когда я уже готова поверить, что до встречи с ним жила неправильно, он неожиданно
сообщает, что многословие – это зло, во время разговоров теряется энергия… И
мой главный вопрос повисает в воздухе… 
Молча
идем в храм. Пока он творит земные поклоны, я рассматриваю храм, от обилия разноцветных
богов и благовоний кругом идет голова…
- Лама, скажи, что со мной?
Лама-лекарь с Тибета обхватывает пальцами мою руку ниже запястья, «слушает»
биение сердца.
- Все хорошо!
- Спасибо, лама, пусть хранят тебя твои боги!
…Выходишь из монастыря, как из волшебной сказки вываливаешься, даже как-то
грустно становится. Как не пойти с тоски в стилизованный под юрт-городок ресторан?
В изысканных интерьерах подают позы - мешочки из теста с мясной начинкой и своими
правилами употребления в пищу. Этот большой пельмень едят руками, надкусывают
сверху, втягивают в себя бульон, и только потом кусают за аппетитный бок. И
не дай Вам бог укусить его раньше, чем Вы выпьете бульон! Позные, то есть те
закусочные, где предлагают позы, распространены в Бурятии также широко, как
в Москве Макдоналдс. Но только в нескольких местах можно отведать настоящих
поз – свежевылепленных, с начинкой из рубленого мяса… В ресторане позы были
правильными. А еще здесь были правильными саламат – вареная с мукой сметана,
бухулер – бульон, где кусков мяса едва ли не больше, чем самого бульона, и,
конечно, традиционный зеленый чай с молоком.
И
снова дорога, теперь долгая дорога в Усть-Баргузин… Короткая остановка на перевале,
чтобы отдать дань уважения духам долин. Бросаю в гущу ветвей, пестрящих разноцветными
ленточками, монетку, слышен характерный звук удара металла о металл. Путешественники
свято чтят традиции. Бурханят: брызгают водкой вверх – небожителям, на стороны
света, вниз - подземным духам… За окном автобуса бесконечные леса…
Усть-Баргузин – большой поселок с крепкими домами, со школой, магазинами, рыбным
рынком, где продают копченых омуля и сига, с паромной переправой - туристами
не избалован. Большинство приезжающих минуют поселок, чтобы разбить палаточный
лагерь на территории Забайкальского национального парка – на самом берегу Байкала.
Для тех, кто к подобному единению с природой не готов, единственный вариант
размещения – в гостевых домах. Ощущение от пребывания в семьях примерно такое
же, как в гостях у дальних родственников, к которым приезжаешь с подарками раз
в десять лет. Тебя стараются сытно накормить и показать все самое интересное,
за тем лишь исключением, что от тебя не ждут рассказа, как ты жил эти годы и
чего достиг, зато хозяева с удовольствием говорят о своей жизни вблизи Байкала,
об истории края, и, конечно, о Баргузинской долине - месте, где зарождается
один из самых известных на Байкале ветров, где шаманы поклоняются древнему быку,
зубастые скалы покрыты древними рисунками, а на горе стоит саксонский замок.
И, наконец, где расположен гигантский сад камней, которому может позавидовать
любой японец.
Время словно остановилось в долине. Шум ветра, стрекотание кузнечиков, неторопливо
плывущие белые облака над такими же белыми солончаками. Легенды говорят, что
долина была родиной матери Чингисхана, а сам великий правитель ездил поклониться
могилам предков. Кто знает, быть может, и сам он нашел здесь место последнего
успокоения.
Над поселком Суво высятся причудливые скалы. Издалека они выглядят точь-в-точь
как руины рыцарского замка. Встанешь у подножия такой скалы – и долина как на
ладони: голубые озера в степи, вьющиеся среди камней ленты рек – до самых гор.
Удивительная, необыкновенная красота!
Давным-давно,
в те времена, когда буряты перегоняли на зиму скот в читинские земли, один бык
так полюбил долину, что не захотел уходить из нее. Трижды его насильно уводили,
но каждый раз он возвращался обратно, пока не превратился в камень и не остался
в этой долине навсегда, чтобы быть ее вечным хранителем. Теперь сила, которая
оберегает всех жителей долины, заключена в камне Бухэ-Шулун (Бык-камень).
Позади остались Усть-Баргузин и его гостеприимные жители, впереди - посадка
на корабль и многочасовое путешествие до Ольхона. По палубе гуляет пронизывающий
насквозь холодный ветер. Но мысли спрятаться от него даже не возникает. Уйти
вниз, в каюту, значит, не увидеть самого Байкала, его синих волн с белыми барашками,
скалистых берегов, покрытых соснами, гор на горизонте, и не испытать непонятного
счастья только от того, что ты все это видишь собственными глазами, и чувствуешь,
как начинаешь жить в другом, в едином с Байкалом ритме. Теплоход методично продвигается
вперед. Меняются очертания Ушканьих островов. Вроде до них рукой подать, а проходит
час, два, три, корабль все перешагивает с волны на волну, а острова становятся
лишь чуть ближе, чуть больше. Целая вечность пройдет, пока из смутных, едва
угадывающихся на горизонте, они превратятся в поросшие лесом махины.
На
островах, название которых уже долгие годы, на различный манер интерпретирует
не одно поколение исследователей, живет нерпа. Этих симпатичных зверушек русские,
появившись в Сибири, поначалу называли по-своему – «морскими зайцами», «ушканами».
Говорят, потому и закрепилось за нерпичьими островами название Ушканьи. Другие
считают количество зайцев на островах, а третьи уверены, что острова торчат
из воды, как заячьи уши. Самое удивительное, что на островах больше всего…муравьев.
Они деловито снуют по деревянным дорожкам, проложенным на островах, и чувствуют
себя настоящими хозяевами. И все же, люди, изредка появляясь на заповедных островах,
ищут встречи с нерпой, считая ее фотографии необыкновенной удачей, потому как,
едва заслышав человека, в один момент нерпа скатывается на животе с большого
камня в воду, и появляется едва различимой точкой в нескольких десятках, а то
и сотнях метрах от берега.
К
причалу на Ольхоне теплоход пришвартовался далеко за полночь, поэтому рассмотреть,
что представляет собой туристический центр, я смогла уже только утром. Хужир
– большая деревня, в которую только недавно дали свет, проложив электрический
кабель по дну озера, что, правда, совершенно не мешает ночью поселку погружаться
во тьму: фонари не работают, и тогда его освещает своим щедрым светом луна.
Романтика. Многочисленные иностранцы воспринимают отсутствие сервиса как необходимый
элемент экзотики и валят на Ольхон толпами. Впрочем, вряд ли кому-то может прийти
в голову шальная мысль ехать сюда за сервисом, хотя и пляж здесь отменный и
солнечных дней больше чем где бы то ни было на Байкале. По собственным наблюдениям,
сюда едут, чтобы посмотреть со скал на озеро или опять же на озеро, но с высоких
сопок, чтобы потом, сидя возле Шаманки накануне отъезда и ощущая полную гармонию
в душе, сказать самому себе: «Я был на Байкале!»
…Я
замкнула байкальское кольцо за 12 дней, навсегда оставив в своей памяти любопытный
взгляд бездонных черных глаз нерпы, тихий шелест разноцветных тканых лоскутков
на священных коновязях, протяжный скрип барабанов в буддийском монастыре, «снег»
солончаков Баргузинской долины и очертания синих гор над серебристой гладью
байкальской воды.
"Кольцо Байкала" (12 дн./11 н.), экскурсионный, Байкал
Автор: Богатырева Елена, опубликовано в журнале "Туризм и отдых"№16 в апреле
2006 г.
Источник
в интернете